Институт городов побратимов в международных отношениях АТР на примере города Владивостока

Дата добавления: 07 Декабря 2015 в 01:54
Автор работы: Пользователь скрыл имя
Тип работы: дипломная работа
Скачать архив (138.91 Кб)
Файлы: 1 файл
Скачать файл  Просмотреть файл 

институт городов побратимов.docx

  —  142.19 Кб

Предоставить за счет государства:

а) всем переселенцам бесплатный проезд от места выхода до места вселения, провоз имущества до двух тонн на семью, а также провоз скота;

б) переселяющимся колхозам и бригадам бесплатный провоз общественного имущества;

в) главам или трудоспособным членам семей, направляемым в места вселения для участия в строительстве дома на новом месте, – бесплатный проезд;

г) представителям (ходокам) от переселяющихся колхозов и бригад – бесплатный проезд.

Выдавать переселенцам за счет государства единовременное денежное пособие в зависимости от места вселения на главу семьи от 3 тысяч до 600 рублей и на каждого члена семьи – от 600 до 200 рублей, а также выдавать суточные на время пути.

Освобождать в местах вселения колхозников-переселенцев и принимающие их колхозы от уплаты сельскохозяйственного налога и поставок государству сельскохозяйственных продуктов (кроме молока).

Выдавать колхозникам-переселенцам продовольственную ссуду в размере 1,5 центнера зерна или муки на главу семьи и по 0,5 центнера на каждого члена семьи с погашением ее натурой в течение трех лет.

Отводить в местах вселения для заготовки древесины на строительство жилых домов участки леса.

Предоставлять переселенцам долгосрочный кредит на строительство домов с надворными постройками, а также на покупку коров и другого крупного рогатого скота с погашением полученного кредита на строительство дома – в течение десяти лет, на приобретение коров – в течение трех лет, начиная с третьего года после получения кредита.

Постановление содержало и ряд других важных мер, направленных на стимулирование переселения и закрепление их в местах выхода.

Система государственного стимулирования переселения на Дальний Восток не смогла обусловить мотивацию длительного проживания на новом месте. 
Тем не менее, работать в Сибири и на Дальнем Востоке, в том числе на севере этой территории, было выгодно и престижно.

Именно там было создано наибольшее число городов и поселков на совершенно неосвоенных землях. Численность населения Сибири и Дальнего Востока за годы советской власти увеличилась втрое, и в демографическом отношении это была наиболее активная часть РСФСР.

Миграционные потоки советского периода освоения Дальнего Востока имели искусственные основы, напоминающие разворот течения рек.

В результате Россия стоит на грани потери влияния в дальневосточных территориях.

Обусловлено это тем, что искусственно созданный социум не основывался на глубоких социально-культурных связях. Наоборот, люди, преимущественно молодежь, приехавшие на Дальний Восток до его освоения, были "выдернуты" из устойчивой социальной среды, естественно не имея никакой возможности обрести четкие социальные ориентиры в новом, пока еще маргинальном обществе.

Как только закончился макропроект под условным названием "Советское освоение Дальнего Востока", участники его реализации оказались невостребованными. И, поскольку в подсознании большинства переселенцев их дом ассоциировался с прежним местом проживания, миграционные потоки с Дальнего Востока устремились в обратном направлении.

 

 

 

 

 

 

 

2 Регулирование правовых миграционных процессов

2.1 Миграционная политика  Дальнего востока

 

 

Но еще граф Муравьев-Амурский писал царю, что одними пушками и солдатами эти края удержать нельзя — нужно развивать экономику. Это понимал сто с лишним лет назад и Столыпин, говоря о том, что оставлять Дальний Восток без внимания было бы проявлением громадной государственной расточительности.

Сегодня многие понимают, что для удержания людей на восточном форпосте страны и привлечения сюда «свежей крови» нужны определенные стимулы и бонусы: начиная с компенсации затрат на переезд и выплаты хороших подъемных до льготного кредитования и освобождения на несколько лет от уплаты НДФЛ. В числе желательных мер господдержки разными экспертами также озвучиваются бесплатное высококачественное медицинское обслуживание и бесплатное высшее образование, дотирование коммунальных расходов и строительства жилья.

И обязательно — у дальневосточников должно быть право на бесплатный проезд раз в год в западные регионы страны.

Попытки государственного регулирования миграционных процессов не дают ожидаемых результатов.

Сегодняшняя миграционная политика в России отличается фрагментарностью, тактикой «латания дыр», ресурсной необеспеченностью. В ряду наиболее значимых обстоятельств, обусловливающих такую ситуацию, выделяется слабое научное представление о сути миграции, её природе и региональной специфике.

Миграция, ставшая в последнее время объектом исследований в рамках многих гуманитарных дисциплин, до сих пор не находит целостного научного объяснения.

Отвечая на вопрос о программе возвращения соотечественников, полпред Президента Камиль Исхаков сообщил, что на Дальнем Востоке не ожидают приезда большого количества переселенцев из-за рубежа. "Прежде всего, нужно создать привлекательные условия, чтобы они ехали сюда", - подчеркнул дальневосточный полпред.

По его словам, если будут созданы условия, люди захотят поехать на Дальний Восток.

"Но мы больше рассчитываем  на то, чтобы вернулись те, кто  отсюда уехал", - признался полпред, добавив, что природа на Дальнем  Востоке богатая, а экологическая  обстановка очень хорошая.

Задача закрепления населения на Дальнем Востоке – не региональная проблема, решение этой проблемы – общегосударственная задача - это проблема быть или не быть целостности России в условиях, когда Россия не может жить без Дальнего Востока.

Несмотря на то, что ДФО уделяется много внимания как федеральной властью, так и региональной, тем не менее положение дел в регионе меняется слабо: 64% опрошенных жителей не замечают изменений и 10% отмечают ухудшение ситуации.

Каждый четвертый указал на положительные изменения положения дел по сравнению с прошлым годом. Улучшение в ближайший год прогнозируют 43% жителей Дальнего Востока, усугубление проблем ожидает каждый десятый (11%). В то, что ситуация вряд ли изменится, верят 40%[22].

Сегодня Дальнему Востоку уделяется большое внимание федеральным центром. Президент Российской Федерации Владимир Путин часто поднимает проблемы Дальнего Востока на совещаниях и в Москве, и в регионах Дальневосточного федерального округа.

Для повышения эффективности развития региона, по мнению жителей, необходимо особое внимание федеральных властей (73%), а еще лучше - специальный орган управления (69%)[23].

Более половины жителей Дальнего Востока, а также 46% студентов готовы связать свое будущее с регионом, если в нем начнется новый крупномасштабный «нацпроект».

В качестве ключевых партнеров жители региона видят страны Азии - Китай (59%) и Японию (56%). Причем 15% опрошенных жителей макрорегиона готовы остаться жить в регионе, если им предложат специальные условия (высокую зарплату - 47% среди тех, кто согласен на специальные условия, решение квартирного вопроса - 37%, освобождение от налогов (15%).

Большинство опрошенных (78%) уверены в том, что регион располагает уникальными качествами, и только при условии централизованного управления он сможет развиваться.

 

2.2 Миграционная политика  Северной и Южной Кореи

. В 1945 г. Корея была разделена на два государства – капиталистический Север и коммунистический Юг. Раскол страны сопровождался и полным прекращением любых контактов между двумя ее частями. После 1953 г. между Югом и Севером не существует никакого почтового обмена, никакой телефонной связи, северяне не могут ни читать южнокорейские издания (они все попадают в спецхран), ни слушать южнокорейское радио (хранение приемника со свободной настройкой уже само по себе является политическим преступлением). В последние годы южнокорейцы стали изредка посещать Пхеньян, но такие поездки проводятся только с разрешения «компетентных органов» и только по служебной надобности, так что ездят туда только бизнесмены и политики. Количество северокорейцев, побывавших на Юге, и вовсе ничтожно. Несколько раз, правда, начинали действовать правительственные программы взаимных поездок родственников, но каждый раз они вскоре приостанавливались по инциативе Севера – в Пхеньяне боятся, что вместе с контактами проникнет в КНДР и информация о том, насколько высок уровень жизни на Юге. Т.н. «военно-демаркационная линия», которая отделяет две Кореи друг от друга, представляет из себя едва ли не самую тщательно охраняемую границу на земле[8].

И тем не менее, северяне бегут на Юг. По данным южнокорейского Министерства объединения, за период с 1953 г. до 1 января 2001 г. на территорию Республики Корея тем или иным способом перешли 1406 северокорейцев, причем 799 из них перешли на Юг после 1990 г. 186 из них к настоящему времени скончались, а 33 выехали на постоянное место жительства в третьи страны (главным образом, в США), так что в начале 2001 г. в Южной Корее проживало 1187 перебежчиков из КНДР. В последние годы поток перебежчиков продолжает быстро возрастать. В 1998 г. на Юг перешел 71 бывший житель КНДР, в 1999 г. – 148, а в 2000 г. – 312[12].

Конечно, 1187 перебежчиков – это ничтожно малая часть 48-миллионного населения Южной Кореи. Интерес к проблемам этой очень небольшой группы людей вызван тем, что перебежчики являются представителями «другой Кореи». Проблемы их адаптации в южнокорейском обществе дают представление о том, с какими сложностями столкнется Корея в том случае, если тоненький ручеек беженцев превратится в многотысячный поток, и уж тем более – в случае объединения страны, когда бывшие «южане» и бывшие «северяне» начнут жить в одном государстве и работать в одной экономике[14].

Как уже говорилось, после 1953 г. граница между Севером и Югом оказалась закрыта наглухо. К началу 1960-х гг. правительство КНДР создало крайне эффективную систему охраны границы, которая была направлена как «вовне» (против проникновения в страну южнокорейских агентов), так и «вовнутрь» (против несанкционированных попыток покинуть Северную Корею). Несколько километров минных полей, контрольно-следовых полос, проволочных заграждений превратили переход военно-демаркационной линии в исключительно опасное мероприятие, по сути – в почти гарантированное самоубийство. Перебраться на Юг морем со временем стало также непросто. Доступ на прибрежные пляжи для обычных граждан в КНДР закрыт, а само морское побережье отгорожено несколькими рядами колючей проволоки и контрольно-следовыми полосами, протянувшимися вдоль моря на сотни километров. Выход к побережью разрешен только на некоторых тщательно охраняемых участках. Вдобавок, после 1957-1960 гг., власти КНДР провели выселение всех социально ненадежных элементов из приграничной зоны (расстояние до 20 км от 38-й параллели). В целом система контроля над населением работала весьма эффективно, однако малочисленность перебежчиков в шестидесятые и семидесятые годы была вызвана и другими обстоятельствами – в первую очередь тем, что тогда Южная Корея отнюдь не превосходила Северную по уровню жизни, да и с политическим свободами дела на Юге тогда обстояли, прямо скажем, не лучшим образом.

Понятно, что власти Сеула изо всех сил старались увеличить количество перебежчиков. Помимо желания вносить разброд в стан противника и получать разведывательную информацию, в Сеуле руководствовались и внутриполитическим соображениями: в те времена властям приходилось всерьез думать об антикоммунистической пропаганде внутри страны, и перебежчики широко использовались в этой «идейно-воспитательной работе». Само существование перебежчиков должно было служить живым подтверждением социально-экономического превосходства Юга. Написанные ими (и отредактированные правительственными идеологами) книги об ужасах северокорейского коммунизма издавались большими тиражами, а сами перебежчики должны были регулярно выступать с разоблачительными антикоммунистическими лекциями в учебных заведениях и на предприятиях (лекции эти неплохо оплачивались из фондов официальных пропагандистских организаций)[33].

До начала девяностых подавляющее большинство перебежчиков было выходцами из элиты. Оно и понятно: только представители привилегированных групп имели тогда физическую возможность покинуть КНДР. Среди перебежчиков были военные летчики, угнавшие на Юг свои самолеты, дипломаты и сотрудники внешнеторговых организаций, перешедшие на Юг через третьи страны, военнослужащие элитных частей, расположенных вдоль военно-демаркационной линии, и поэтому знакомые с тем, как она охраняется.

Не удивительно, что в таких условиях перебежчики могли рассчитывать на щедрую помощь со стороны властей. В 1962 г. в Южной Корее был принят «Специальный закон о защите выходцев с Севера» (с изменениями действовал до 1993 г.). В соответствии с законом, перебежчик получал пожизненное денежное пособие, размер которого зависел от важности предоставленной им разведывательной информации и от его потенциальной пропагандистской ценности. Перебежчикам, доставившим в распоряжение Сеула особо ценные сведения или боевую технику, дополнительно выплачивалось разовое вознаграждение. Например, Ли Унъ-пхёнъ, угнавший в 1983 г. свой МИГ-19, получил вознаграждение в 120 миллионов вон (примерно 160 тыс. дол. по тогдашнему курсу). По тем временам это была астрономическая сумма, что-то около 8 тысяч (!) среднемесячных зарплат! Впрочем, и довольствия, получаемого рядовыми перебежчиками, вполне хватало для безбедной жизни. Вдобавок, государство передавало им в собственность квартиры в Сеуле, а также помогало желающим поступить на учебу в любой, по их выбору, вуз (немаловажная привилегия в условиях Южной Кореи, где диплом престижного университета практически гарантирует жизненный успех). Военнослужащие при желании могли продолжить службу в армии Республики Корея, причем за ними сохранялось их северокорейское звание.

Ситуация изменилась в начале девяностых годов, после краха социалистической системы и развала СССР. Коммунистическая идеология перестала быть серьезной опасностью для Сеула, да и Север, пусть и сохранявший немалый военный потенциал, все больше казался «бумажным тигром». В то же самое время, поток перебежчиков стал возрастать – как раз тогда, когда политическая надобность в них если не исчезла, то, во всяком случае, резко снизилась. Снизилось и «социальное качество» перебежчиков: помимо представителей северокорейской элиты, среди них все больше было выходцев из простонародья, информационная и пропагандистская ценность которых была невелика. Перемены отражали процессы, происходившие в КНДР: снижение эффективности пропаганды, нарастание экономических трудностей, ослабление контроля над населением. Немалую роль сыграла и либерализация в Китае, который – пусть и с оговорками – превратился в перевалочную базу на пути беглецов. Подавляющее большинство перебежчиков в последние годы добирается до Южной Кореи в два этапа: сначала они пересекают слабо охраняемую границу с Китаем и некоторое время скрываются в Манчжурии, а потом тем или иным путем добираются в Республику Корея (как мы увидим, последний этап путешествия связан с немалыми сложностями и доступен немногим)[33].

Описание работы
Актуальность моей квалификационной работы заключается в самом изучении миграционных процессов в Дальневосточном регионе так как обусловлена рядом факторов и проблем, которые своим присутствием имеют возможность ставить мировые реалии на данный момент. Миграционный процесс с точки зрения научного определения в преобразовании на примере феномена имело место для рассмотрения в следующих контекстах как на примере экономических либо социальных, исторических или культурных, демографических, а также на примере этнических контекстах. Все это имеет образ довольно неслучайного положения рассматриваемого мной вопроса.
Содержание работы
содержание отсутствует