Что есть справедливость

Студент первого курса очного отделения

магистратуры направления «Гражданское право,

семейное право, международное частное право»

Удальцова Е. А.

 

«Что есть справедливость»?

(Размышления «на бумаге»)

Трудно найти сегодня более  популярный, а потому и более затасканный  лозунг, чем «Свобода и справедливость». Мягко говоря, мало кто отдаёт себе отчёт, о чём, собственно, идёт речь. Прежде чем ответить на вопрос «что есть справедливость», как мы понимаем это понятие, неплохо было бы разобраться, что мы имеем в виду, когда говорим о справедливости. Потому что более растяжимо трактуемого понятия, наверное, вообще найти трудно.

Поэтому для начала мы «заглянем» в само определение «справедливость»:

Справедливость — понятие о должном, содержащее в себе требование соответствия деяния и воздаяния: в частности, соответствия прав и обязанностей, труда и вознаграждения, заслуг и их признания, преступления и наказания, соответствия роли различных социальных слоев, групп и индивидов в жизни общества и их социального положения в нём. В экономической науке — требование равенства граждан в распределении ограниченного ресурса. Отсутствие должного соответствия между этими сущностями оценивается как несправедливость¹.

Справедливость является важнейшей  категорией социально-философской  мысли, морального, правового и политического сознания. Многократно обращались к проблеме справедливости такие мыслители, как Г. Спенсер, Дж. Локк. В философии Древнего Востока и Древней Греции справедливость рассматривалась как внутренний принцип существования природы, как физический, космический порядок, отразившийся в социальном порядке.

Начиная с Аристотеля принято  выделять два вида справедливости:

1. Уравнительная — относится к отношениям равноправных людей по поводу предметов («равным — за равное»). Она относится не непосредственно к людям, а к их действиям, и требует равенства (эквивалентности) труда и оплаты, ценности вещи и ее цены, вреда и его возмещения. Отношения уравнительной справедливости требуют участия, по меньшей мере, двух лиц.
2. Распределительная — требует пропорциональности в отношении к людям согласно тому или иному критерию («равное — равным, неравное — неравным», «каждому своё»). Отношения распределительной справедливости требуют участия по меньшей мере трех людей, каждый из которых действует для достижения одной цели в рамках организованного сообщества. Один из этих людей, распределяющий, является «начальником».

Уравнительная справедливость является специфическим принципом частного права, тогда как распределительная — принципом публичного права, являющегося совокупностью правил государства как организации.

Требования уравнительной  и распределительной справедливости являются формальными, не определяя, кого следует считать равным или отличающимся, и не указывая на то, какие правила к кому применять. Различные ответы на эти вопросы дают различные концепции справедливости, которые дополняют формальное понятие справедливости содержательными требованиями и ценностями. Известный американский политический философ Джон Ролз в своей основополагающей работе «Теория справедливости» формулирует два основных принципа справедливости:

1) каждый человек должен  иметь равные права в отношении  наиболее широкого спектра основных  свобод, совместимого с подобными  свободами для других. 
         2) социальные и экономические различия должны быть устроены так, чтобы:

(а) наибольшие преимущества от них получали бы наименее привилегированные члены общества в соответствии с принципом ответственности перед будущими поколениями (just savings principle) и принципом справедливого неравенства (the difference principle)

(б) доступ к рабочим местам и государственным должностям должен быть открыт для всех на основе равенства возможностей².

Кроме вышесказанного, во многих источниках мы сталкиваемся с понятием «Социальная справедливость»: «Социальная справедливость — один из распространённых общественных идеалов». Его конкретное содержание, а также название менялось на протяжении истории. Согласно некоторым современным представлениям, реализация принципа на практике включает³:

• равенство всех граждан перед законом;
• обеспечение гарантий жизнедеятельности человека;
• высокий уровень социальной защищённости.

В частности, осуществление принципа социальной справедливости должно включать в себя:

• обеспечение работой каждого трудоспособного;
• достойную зарплату;
• социальное обеспечение инвалидов и детей-сирот;
• свободный доступ граждан к образованию, здравоохранению, культуре, спорту и т. д.⁴

По мнению теоретика новых правых, нобелевского лауреата по экономике (1974) Ф. А. Хайека: «определение „социальный“ представляется приложимым ко всему, что связано с уменьшением или устранением различий в доходах»⁵. Выражение «социальный» Хайек считает противоречивым:

«Прилагательное «социальное» <…> вероятно, стало самым бестолковым выражением во всей нашей моральной и политической лексике. … оно все чаще выступает в роли слова «благое» при обозначении всего высоконравственного».

«Всякий призыв быть «социальными» <…> есть подталкивание нас к еще одному шагу в сторону «социальной справедливости» социализма. В итоге употребление термина «социальный» становится практически тем же самым, что и призыв к «распределительной справедливости». А между тем это несовместимо с конкурентным рыночным порядком, а также с ростом и даже поддержанием существующей численности населения и достигнутого уровня богатства. В общем, из-за подобного рода ошибок люди стали называть «социальным» («общественным») то, что является главной помехой для самого поддержания жизни «общества». В сущности, «социальное» следовало бы именовать «антисоциальным»».

Также, Хайек считает невозможным субъективное распределение результатов труда на основе затраченных работником усилий:

«Никому не под силу то, что под силу рынку: устанавливать значение индивидуального вклада в совокупный продукт. Нет и другого способа определять вознаграждение, заставляющее человека выбирать ту деятельность, занимаясь которой он будет в наибольшей мере способствовать увеличению потока производимых товаров и услуг»⁵.

Полемизируя с Роулзом, Хайек указывает  на несовместимость прогресса и справедливости. По мнению Хайека «эволюция не может быть справедливой». Поскольку любые изменения приводят к выигрышу одних и проигрышу других, требование справедливости равнозначно прекращению развития.

Также интересно упомянуть и о биологических аспектах «справедливости»:

По данным нейробиологов, за чувство  справедливости отвечают ряд участков мозга, связанных с эмоциональной  сферой человека⁶.

Более того, ученые утверждают, что тяга к справедливости сформировалась на генетическом уровне в процессе племенного развития человека, поскольку предоставляла более «справедливым» племенам преимущества в выживании⁷.

 

Как мы видим из вышесказанного, понятие справедливости очень разнообразно трактуется — и не только с точки зрения разных идеологий. Оно связано с архетипами народного мышления, которые воспроизводятся раз за разом, даже когда эти идеологии сменяют друг друга. В современном западном понимании, собственно, как и традиционном западном, — справедливость есть закон. Что законно, то и справедливо. Но если вспомнить, например, самый ранний дошедший до нас памятник русской церковной литературы (конец XI века) «Слово о законе и благодати» митрополита Иллариона, главная идея его в том, что благодать выше закона: «Ведь закон предтечей был и служителем благодати и истины, истина же и благодать — служитель будущего века, жизни нетленной». В законе оправдание, а в благодати спасение»⁸, пишет Илларион. То есть надо понимать так, что здесь «благодать» — это и есть высшая справедливость, божественная. И она выше любого закона.

И призывая к «верховенству закона»: «мы должны понимать, что закон этот должен быть основан на нашем историческом понимании справедливости. Иначе этот закон работать, уважаться и соблюдаться не будет, и мы будем по-прежнему повторять банальности о «правовом нигилизме» нашего народа. Дело здесь не в наследии коммунистической эпохи, а в более глубинных архетипах, с которыми невозможно и опасно не считаться. Русскому человеку кроме материальных благ и утех нужна благодать. А те, кому она не нужна, — они по определению не русские»⁹ (www.1tv.ru/sprojects/si=5833 статья в «ОДНАКО»).

Полностью соглашаюсь с данной статьей, которая как нельзя лучше описывает сегодняшнее отношение к понятию справедливости и свободы: «Исторически лозунг свободы — лозунг буржуазных революций. Пассивная свобода, «свобода от…» — от принуждения, от лжи, от проклятого начальства — это свобода подчинённых «Свобода для…» — это свобода господина, право на власть. Собственно, именно так и выглядели буржуазные революции, когда имущее сословие привлекало к своим задачам — задачам овладения властью — неимущее сословие. Проще говоря, «верхам» и «низам» предлагались (и предлагаются по сей день) совершенно разные «свободы» - пишет автор и попадает «в точку». Абсолютную аналогию можно провести и для «нашей справедливости».

И раз мы уже понимаем «что есть справедливость» и «с чем ее едят»  целесообразно порассуждать на тему «еще некоторые «виды» справедливости» (актуальные для нашей жизни):

Экономическая справедливость.

Что касается политики и даже в  большей степени экономики, это  противоречие между справедливостью  как равенством перед законом (либеральное  «равенство возможностей») и нашим  традиционным «по справедливости», который иногда понимается как «поровну» (Шариков, — «отнять и поделить»¹⁰), — это сущностное противоречие и, с другой стороны, сущностная возможность компромисса. Это противоречие, как и возможность его разрешения, находится в первую очередь в материальной плоскости — в экономике.

Экономическая свобода — это  либеральная ценность. Это рынок. Без экономической свободы рынка  не может быть, он лишён смысла. А  без рынка не может быть эффективной  экономики.

Рынок — единственный эффективный  и вообще достойный внимания способ организации хозяйствования в тех  сферах, где возможна жёсткая конкуренция. При этом, во-первых, видно, что рынок  не обеспечивает глобального саморегулирования: глобальное саморегулирование —  это такой же миф, как глобальное планирование. Во-вторых, сам по себе рынок не может эффективно функционировать  в отсутствие развитых внерыночных  институтов.

Но даже внутри рынка существует понятие «рыночной справедливости», которое тоже связано с эффективностью: это равные возможности для игроков. Без этого понятия рынок тоже жить не может. И обеспечение этих равных возможностей — работа государства.

Социальная справедливость.

Выше мы уже говорили на тему Социальной справедливости, но с точки зрения определения понятий. «Важно понимать, что понятие «социальная справедливость» лежит вне рыночных отношений. Это отражается в классической альтернативе: либеральная экономическая свобода, когда неуспешные не должны паразитировать за счёт успешных, и идея перераспределения, когда «богатые должны делиться». В нашем архетипе — безусловно, должны»⁹.

Безусловная ценность для русского общества и государства — неприятие  социального дарвинизма, когда «выживает  сильнейший». В первую очередь речь идёт о равном доступе к образованию  и здравоохранению, причём не только в контексте «равных возможностей», а с точки зрения наших цивилизационных  требований и целей государства  в отношении своих граждан.

То есть, говоря об участии государства  в перераспределении, мы имеем в  виду не только социальные, пенсионные гарантии, обеспечение малозащищённых слоёв и т.д., — идёт речь также  и о решении проблемы бедности. Показатель болезни — так называемый децильный коэффициент, разрыв в  доходах между богатыми и бедными, достигший у нас африканских  значений.

Сверхвысокая концентрация капитала и, соответственно, доходов — это  историческая российская проблема. На сегодня можно назвать два основных фактора, которые эту проблему воспроизводят и, таким образом, усугубляют социальное неравенство. Во-первых, размывание «среднего класса». Во-вторых, торможение развития рынка труда, обесценивание рабочей силы. И то и другое — естественный результат «дикого капитализма», который у нас формировался в 90-е и который, что совершенно очевидно, не преодолён.

Вернёмся к нашим факторам: «высокая степень концентрации капитала, усугубляемая коррупционным и бюрократическим обременением бизнеса, и порча рынка труда. Этот рынок у нас уродливый: это рынок работодателей. Собственно продавцы рабочей силы не выступают на этом рынке в равноправной роли»⁹.

Справедливость  неравенства и проблема собственности.

Идея полного равенства, не только неэффективна, что доказано практикой, — она также и несправедлива.

Коммунисты теоретически этот вопрос решали, но решали они его в форме  утопической, то есть в равенстве  в условиях полного будущего коммунистического  изобилия. Не будучи ни утопистами, ни футурологами, отложим это светлое  будущее в область гуманитарных мечтаний.