Пути преодоления правового нигилизма в России

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 23 Сентября 2014 в 21:39, курсовая работа

Описание работы

В своём исследовании попытаемся взглянуть на эту проблему, эту “злокачественную опухоль” юриспруденции и правопорядка под разными углами, с нескольких позиций. Вначале поговорим о том, что же такое нигилизм вообще и правовой нигилизм в частности, как он трактовался в различные времена, на различных этапах отечественной истории государства и права, как он связан с таким центральным понятием теории права, как правосознание. Затем речь пойдет о формах проявления правового нигилизма (в качестве крайней формы проявления правового нигилизма выделим революцию).

Содержание работы

Введение…………………………………………………………………………...3
1. Понятие правового нигилизма………………………………………………...4
2. Формы проявления правового нигилизма…………………………………...11
3. Причины правового нигилизма в современном Российском государстве...18
4. Пути преодоления правового нигилизма в России…………………………35
Заключение………………………………………………………………………37
Список литературы………………………………………………………………

Файлы: 1 файл

Правовой нигилизм.doc

— 180.00 Кб (Скачать файл)

 


                                                                                                                                                              * Туманов В.А. О правовом нигилизме // Сов. Государство и право. 1989. №10.

и пресечь. Как раз-таки по причине правового нигилизма люди смотрят на правовые нормы не как на руководящее и предписывающее начало, а как на нечто абстрактное, вовсе не обязательное к исполнению. Третья из наиболее важных форм проявления правового нигилизма связана с государственным аппаратом*, в частности с законодательными органами разных уровней. Она состоит в издании противоречивых, параллельных или взаимоисключающих актов, которые как бы нейтрализуют друг друга, растрачивая понапрасну свою силу. Нередко подзаконные акты становятся «выше» законов. Вводимые в большом количестве юридические нормы не стыкуются, плохо синхронизированы, сталкиваются. В то же время имеются значительные пласты общественных отношений, не опосредуемых правом, хотя объективно нуждающихся в этом. Образуются так называемые правовые пустоты, вакуумы, пробелы. Все это вместе взятое создает правовую сумятицу, неразбериху, войну законов, за которой стоит война властей, представляющая в свою очередь четвертую форму проявления правового нигилизма. Она заключается в конфронтации исполнительной и представительной структур**. Борьба ведется во власти, между властями и от имени властей (данное обстоятельство также находятся в числе источников и причин правового нигилизма; вообще часто бывает трудно проследить причинно-следственные связи, понять, какое явление обуславливает какое обстоятельство, что первично, а что вторично, это происходит, видимо потому, что в процессе исследования мы обращаемся к различным аспектам того или иного явления, которое соответственно и предстает  перед нами в том или ином свете). В качестве примера можно привести кровавые события 1993 года, когда исполнительная власть произвела расстрел парламента  и узурпацию власти, фактически переступив через закон, а уж потом это

 


 

*Матузов Н.И. Правовой нигилизм  и правовой идеализм как две  стороны одной медали // Правоведение. 1994. №3.

** Там же.

 

 

сложившееся соотношение политических сил было закреплено на самом высоком законодательном уровне путем принятия Конституции 1993 года. Кстати, подобная практика вообще характерна для стран, так называемого, “соцлагеря” – здесь право не формировало уклад общественной жизни, а лишь закрепляло юридически уже реально сложившиеся отношения в обществе (например, Конституция РСФСР 1919 года) – т.е. оформляло “de-jure” то, что уже было “de-facto”. Как справедливо отмечал С.С. Алексеев в своей книге “Теория права” в отечественной правовой системе право всегда отставало от реальных общественных отношений, лишь в незначительной степени нагоняя их. В качестве недавнего примера подобного варианта развития событий можно привести Чеченскую войну 1994-96 годов, когда в начале на один из субъектов РФ (являющийся таковым, по крайней мере, юридически) были введены подразделения регулярной армии и внутренних войск, а уж потом были приняты какие-то юридически обосновывавшие данное  действо меры (вначале же все основывалось лишь на Указе Президента “О наведении конституционного порядка в Чеченской республике” 1994 года), почти тоже самое было сделано в рамках второй Чеченской Кампании или контртеррористической операции, как её официально называют (1999-?) с той лишь разницей, что в этот раз агрессорами выступали не мы и поэтому подготовить заранее соответствующую юридическую базу было невозможно.

       Пятая  форма проявления правового нигилизма  заключается в нарушении и  несоблюдении прав и свобод человека. Слабая правовая защищенность личности подрывает веру в закон, в способность государства обеспечить порядок в обществе, оградить людей от преступных посягательств. Человек перестает ценить, уважать, почитать право, так как он не видит в нем своего надежного гаранта и опору. В таких условиях даже у законопослушных граждан вырабатывается юридический нигилизм, ибо бессилие права не может породить позитивного отношения к нему, а вызывает лишь раздражение*.

             В заключение необходимо упомянуть о такой крайней форме проявления правового нигилизма, как революция. В самом деле, никакая другая форма проявления нигилизма так отрицательно не относится к любому проявлению права и законности. И это вполне понятно – ведь сама сущность революции предполагает полный отказ от правовых норм и законности. Революция в какой-то мере вызывается несовершенной правовой системой, которая неспособна вовремя выявить и потушить революционный пожар. Вспыхнув пламя революции, сметает все на своем пути, в качестве знамени выбрасывается лозунг: “Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем … ”, а вот, что следует затем, зависит в большей степени от людей захвативших власть. А возможно, что государство, постепенно остывая от революционного накала, пойдет по пути создания новых правовых норм, постепенно образует свежую правовую систему и затем заживет более спокойной жизнью, идя по пути формирования гражданского общества и правового государства. А возможно, что государство так и останется на полпути, и будет двигаться то назад, то вперед, разрушаемое внутренними противоречиями (за примерами далеко ходить не нужно). Но почти во всех случаях революционного взрыва право, так или иначе, страдает. Особенно опасен момент так называемого “правового вакуума” (о котором мы, кстати, уже упоминали), когда старое право уже не действует, а новое право еще не действует (т.е. когда новые нормы только-только создаются) – в этот период начинает действовать так называемая “революционная целесообразность” – т.е., проще говоря,  обыкновенный беспредел, когда решение важнейших вопросов, а часто и человеческих судеб отдается на откуп новоиспеченным революционерам-управленцам,

 


 

* Матузов Н.И. Правовой нигилизм  и правовой идеализм как две  стороны одной медали // Правоведение. 1994. №3.

основной положительной чертой которых является наличие “революционного чутья” и “революционного правосознания”. Это, конечно же, трагические периоды в истории права. Происходят всплески преступности и насилия, борьба с которыми ведется адекватно жестокими и часто неправовыми методами. Правовой нигилизм царит везде и всюду – люди перестают доверять не только праву и законам, но и вообще кому бы то нибыло и чему бы то нибыло, доверяя только собственным силам.

             Вот это и есть основные  формы проявления правового нигилизма во внешнем мире. Говоря о современном состоянии российской правовой системы, необходимо отметить, что огромное влияние на возросший до небывалых размеров в последнее  время правовой нигилизм оказал период так называемой перестройки – особенно её начальный этап. Именно тогда на население страны хлынули потоки информации об ужасах ГУЛАГ 'а, о злоупотреблениях партийной верхушки и коррумпированности государственного аппарата. Самобичевание стало одной из добрых традиций. На прошлое выливались целые ушаты часто незаслуженной грязи. Все наследие прежних поколений безоговорочно отметалось, при этом отвергался даже положительный опыт истории. Как справедливо отмечал в своем интервью известный журналист Отто Лацис:“Огульное отрицание прошлого происходило и происходит повсеместно, но подобное уничтожение идеалов ни к чему хорошему не приведет”*. Журналист оказался прав – на настоящий момент в государстве идеалы вырождены практически целиком и население (особенно молодежь)поставлено перед фактом необходимости поиска новых “маяков”, часто при этом становясь на скользкий путь правонарушений. 

             Говоря о том явлении, как правовой  нигилизм известный философ И.А. Ильин говорил, что “нигилизм – это один  из элементов, своеобразная черта общественного сознания, особенность национальной культуры»**.

 


 

* О.Лацис «Известия» от 14.12.1993 г.

 

Ильин обоснованно говорил, что с помощью только карательных мер добиться  искоренения правового нигилизма не удастся, справедливо полагая, что честным и законопослушным можно быть только по личной убежденности, в силу личного решения, иначе гражданин из опоры превращается в “брешь в правопорядке”. На этом основании философом был проведен рубеж между законопослушанием (основывается на страхе показания) и законоуважением (базируется, прежде всего, на “инстинктивном правочувствии” – т.е. своеобразной  внутренней законности), т.е. нужно добиться исполнения законов, “не за страх, а  за   совесть”. Вообще идеальным государственным устройством, по мнению Ильина, является монархия, где глава  государства – монарх является символом нации и идеалом поведенческой установки.

             В завершении нашего исследования скажем, что право – вещь чрезвычайно многогранная и сложная, это действенное оружие, сила которого, зависит от того, в чьих руках оно находится.

Несомненно, прав был Кант, когда говорил, что: “право может служить как средством ограничения произвола,  так и средством попрания свобод человека”***.такой же точки зрения придерживался другой немецкий философ Иеринг, утверждавший, что право является благом, но в злых руках оно может превратиться во всеобщую трагедию. С этим трудно не согласиться. Одновременно надо учитывать, что нельзя все беды сваливать лишь на право. «Несомненно,- пишет Матузов – право обладает большой силой, но не максимальной, оно не всесильно»****. Тем самым Н.И. Матузов уберегает читателей от проявления правового идеализма – другой крайности, которая диаметрально противоположна правовому нигилизму, но не менее

 


 

** Ильин И.А., «О сущности правосознания» М.1993 г. стр. 23.

*** И.Кант “Собрание сочинений”;  М. 1964г.; том 4 стр. 140

**** “Теория государства и права”  Матузов Н.И., Малько А.В. ; М. 1997г. стр. 597

 

 

 

опасна для правопорядка и законности. Таким образом, приходим к выводу, что нежелателен ни правовой нигилизм, ни правовой идеализм, а в отношении человека к праву должна быть, говоря языком Горация, “aurem mediakridas”(т.е. “золотая середина”).

 

 

 

 

 

        

                      

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                                

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. Причины правового нигилизма  в современном Российском государстве

        Где же источники этой «бациллы» в сегодняшней России? К несчастью их немало: это и несовершенство самих законов, и “околоправовая” деятельность правоохранительных органов, и собственно противоправные установки поведения самих граждан – обывателей. Именно эти негативные проявления современной деятельности в немалой степени способствуют тому, что правовой нигилизм в современной России является весьма серьезной проблемой – несмотря на все попытки борьбы с ним, он не только не уходит с “правовой арены”, а  напротив, - все более и более укрепляет свои позиции на ней. Но рассмотрим все по порядку.  

       Одна из главных  причин правового нигилизма кроется  собственно в самих законах – в их несовершенстве и противоречивости. В самом деле, состояние нынешнего законодательства во многом оставляет желать лучшего – законы переполнены, так называемыми, “мертвыми нормами” – то есть положениями, которые не действуют в реальной действительности из-за слаборазвитых механизмов их реализации. Несовершенство законодательства наиболее ярко проявляется в сфере гражданского и арбитражного процесса. Казалось бы, что с учетом  того факта, что именно в данной области происходит защита прав и законных интересов граждан, ибо именно в суды обращаются люди с просьбой о защите от незаконных посягательств, законы, регулирующие сферу гражданского и арбитражного судопроизводства, должны быть четкими, грамотно составленными и максимально лаконичными, то есть должно быть сделано все, чтобы обеспечить гражданам быструю и полную защиту их прав и законных интересов и пресечь незаконные действия иных лиц. На самом деле все обстоит несколько иным образом. Во-первых, действующий Гражданский процессуальный кодекс (ГПК) был принят еще в 1964 году и, разумеется, был непригоден для качественно новой российской экономической и правовой действительности. Положение пытались спасти путем простого “латания дыр”, то есть с помощью внесения в ГПК неимоверного количества изменений и дополнений. Но все равно ситуация была крайне  напряженной, а судопроизводство неимоверно запутанным вплоть до  27 октября 1995  года, когда были внесены наиболее существенные  дополнения и изменения, приблизившие ГПК к потребностям общества. Впоследствии в названный  модифицированный нормативно-правовой акт было внесено немало поправок, придавших ГПК хоть сколько-нибудь цивилизованный вид. Но все же необходимо признать, что современное состояние ГПК оставляет желать лучшего, этот кодекс весьма в плачевном состоянии и напоминает ржавый, рассыпающийся корабль, который пытаются залатать и отремонтировать. В это дело  разрушения гражданского судопроизводства активно вмешивается Конституционный суд РФ, который по запросам наиболее  инициативных граждан признает все большее количество правовых норм не соответствующих Конституции РФ, еще более  запутывая тем самым гражданский процесс. Кроме того, ГПК наводнен “мертвыми нормами”, которые тянут за собой остальные (например, нормы от о товарищеских судах). Необходимо  избавить ГПК от этого балласта, а это значит – новые изменения и дополнения в  многократно измененный и дополненный кодекс, значит новая путаница в праве (зачастую разобраться в ней непросто и юристам, не говоря уже о рядовых гражданах) – новый виток роста недоверия населения к закону, новое усиление правового нигилизма. Короче говоря, необходимость  принятия нового  кодекса назрела давно, но, к сожалению, отечественный законодатель не торопится облегчить участь гражданского судопроизводства – в настоящее время существует лишь проект ГПК РФ, который выставлен на всенародное обсуждение и уже получил множество нареканий. Принятие же Федерального закона об утверждении Гражданского процессуального закона в ближайшее время не ожидается. Противники принятия нового ГПК  говорят, что еще не время, что в сегодняшней нестабильной ситуации принятие  нового порядка судопроизводства крайне негативно скажется на гражданском процессе, как таковом. В подтверждение своих слов они приводят известную поговорку, говорящую о том, что в период перемен нет ничего хуже стабильности.  Представляется, что их доводы не совсем убедительны – новая  судебная система, построенная на основе старой системы зависимых судов, уже является вполне стабильной и нуждается в новом, свежем Гражданском процессуальном кодексе, а не в старом ГПК РСФСР 1964 года. Тем более непонятным на фоне подобных высказываний о запрете всего стабильного представляет принятие Налогового кодекса 31 июля 1998 года. Мало того, что этот кодекс запретил исчерпывающий перечень налогов, образующих налоговую систему России, он еще  установил за налоговые правонарушения штрафы не в минимальных оплатах труда, как это сделано, например, в УК РФ и в КоАП РФ, а в твердых суммах (например, 5 тысяч рублей) – непонятно, для чего это сделано, но хочется верить, что это упущение является случайным, а  не злонамеренным, ведь если у нас что и является нестабильным, так это налоговая система. И в подтверждение сказанного можно отметить, что буквально через несколько месяцев в налоговый кодекс было внесено такое количество дополнений и изменений, что Государственная Дума обязала Правительство к первому января 2000 года выпустить пятый, дополненный вариант НК РФ, думается, что эти изменения не последние. Касаясь Арбитражного процессуального кодекса необходимо отметить, что сейчас здесь дела обстоят несколько лучше. Раньше действовал АПК 1992 года, который  был крайне несовершенен. Прописанные в нем процедуры арбитражного судопроизводства были неимоверно длинны, и поэтому процесс безумно растягивался во времени, а с учетом бушевавшей тогда гиперинфляции истцы, рассчитывавшие на получение своих денежных средств, разорялись, так как их денежные средства “съедались” инфляцией.  Этот несовершенный кодекс имел весьма пагубные последствия для законности и правопорядка, и лишний раз укрепил правовой нигилизм. Большое количество кредиторов при ненадлежащем исполнении обязательств соответствующими должниками переставали  надеяться на арбитражные суды, заваленные исками о взыскании долгов (надо еще заметить, что кроме процесса крайне несовершенно было исполнительное производство и истцы, преодолев один этап в виде долгой тяжбы тщетно взывали к помощи судебных исполнителей – взыскать долги было еще труднее) и стали обращаться за помощью к нелегальным группировкам – попросту говоря, бандам. Естественно, что преступные группировки, будучи не связанные нормами несовершенного процесса, обеспечивали куда более быстрое возвращение денег, часто просто “выбивая” их из должников и взимая за это определенные проценты с суммы (обычно 50%) и, надо признать, что немалое количество фирм и бизнесменов обращались за подобного рода услугами – таким образом, наряду с официальной системой арбитражных судов вырастала система “преступных судов”, которые в своих разборках руководствовались отнюдь не правовыми нормами. Это без сомнения, нанесло непоправимый урон законности и правопорядку, как таковым. О влиянии этих явлений на правовой нигилизм  и говорить нечего – у людей возникало в этих случаях недоверие и к закону и к судам, они предпочитали криминал законности. Сейчас у нас действует Арбитражный процессуальный кодекс 1997 года, который по сравнению со старым АПК является более совершенным, процесс проходит в более сжатые сроки, а с учетом Федерального закона “Об исполнительном производстве” 1998 года и принудительное исполнение решений суда стало более эффективным. Поэтому возврат долгов и иные споры стали возвращаться в правовое поле, что, конечно же, отрадно, так как наносит мощный удар по одному из проявлений правового нигилизма. Но теперь арбитражному процессу в некотором смысле мешает процесс гражданский, который все еще основывается на старом ГПК и во многом оставляет желать лучшего. В научной литературе все чаше высказывается мнение о том, что хорошо было бы привести важнейшие процессуальные нормы ГПК в соответствие с более совершенными положениями АПК, аргументируя это тем, что в принципе арбитражный процесс когда-то вышел из гражданского.

        Говоря  о несовершенстве современного  законодательства как одном из  источников правового нигилизма, необходимо также отметить противоречивость современных законов (которая зачастую бывает отнюдь не случайной). В самом деле, источников правовых норм в современной Росси просто неимоверное количество – это и Федеральные законы и указы Президента и Постановления Правительства и различного рода ведомственные Инструкции и Информационные письма, и это только то, что касается федерального уровня, а ведь в Росси есть еще 89 субъектов, государственные органы каждого из которых вправе в пределах своих полномочий осуществлять нормотворчество (плюс огромное количество актов органов местного самоуправления). Разумеется, редкому счастливчику удается “не утонуть” в таком океане права – в нем необычайно сложно ориентироваться даже при условии полного соответствия этих актов друг другу – то есть при строгом соблюдении иерархии, согласованности принятых в них норм, что же тогда говорить о возможности правомерного поведения и уважения к закону, если в таком громадном количестве норм находится немало таких, которые противоречат друг другу или вообще,  нарушают сами устои нормотворчества. За примерами далеко ходить не надо – возьмем в начале противоречие в законах на уровне федерации. Федеральные конституционные и просто федеральные законы обладают, как известно, высшей юридической силой (после международных договоров и Конституции) и остальные нормативные акты должны им соответствовать. Но что делать, если Федеральному закону противоречит Федеральный закон? Таких случаев,  увы, немало. Приведем несколько примеров: в Гражданском  кодексе РФ 1995 года в главе о договоре банковского вклада и банковского счета установлены одни правила совершения подобного рода банковских операций, а в ФЗ “О банках и банковской деятельности” эти правила по абсолютно непонятным причинам изменены. Перед судами встает вопрос, норму какого закона выполнять? Практика выработала правило, по которому применению подлежит закон, принятый позднее. В нашем случае это будет ФЗ “О банках и банковской деятельности”, - хотя надо признать, что гражданский кодекс, как унифицированный  источник права все же авторитетнее. И как будет верить в святость закона человек, который ссылается в суде на норму Гражданского кодекса и с изумлением узнает, что вместо этой нормы действует другая – из абсолютно ему неизвестного ФЗ “О банках и банковской деятельности”. После  такого заседания из зала суда выйдет убежденный правовой нигилист. Другой пример еще серьезнее – Уголовный кодекс РФ 1996 года. В общей части говорится о признаках добровольного отказа от совершения преступления и деятельного раскаяния, а в статьях Особенной части (например, статьи 205- Терроризм и 206-Захват заложника) эти признаки толкуются уже несколько по-другому. Но не нужно забывать, что в отличие от примера с ГК, где затрагиваются имущественные интересы граждан, в уголовном праве на карту поставлена человеческая судьба и противоречия (тем более в рамках одного закона) тут просто недопустимы. Это то, что касается законов, а ведь есть еще и огромное количество подзаконных нормативных актов, создатели которых стремились поставить их “во главу угла”, возвысить над остальными источниками права. Поэтому, как справедливо отмечает Н.И. Матузов: “не приходится удивляться тому обстоятельству, что многие подзаконные нормативно-правовые акты часто становятся надзаконными” * , иными словами в данные акты вносятся заведомо противоречащие федеральному закону нормы. Даже суды, которые по сути дела должны осуществлять защиту прав и интересов граждан зачастую усугубляют и без того серьезную путаницу в праве. Как известно, в качестве одного из источников права судебный прецедент у нас не признается. Тем не менее, наши суды этот факт нисколько не смущает. То

Информация о работе Пути преодоления правового нигилизма в России