Поэтика и проблематика поэмы "Двенадцать"

Содержание

ВСТУПЛЕНИЕ

ГЛАВА 1. Поэма А.Блока «Двенадцать» как  художественное воплощение революционной  эпохи.

1.1. Особенности начала ХХ века как эпохи перемен.

1.2. Концепция революции в мировоззрении поэта.

1.3. История создания поэмы.

ГЛАВА 2. Проблемный узел блоковской поэмы и основные тенденции её рецепция.

2.1.    Поэма  «Двенадцать» – одно из наиболее  амбивалентных и   загадочных  произведений ХХ века.

2.2.    Проблематика  поэмы в зеркале советских  и современных литературоведческих  исследований.

ГЛАВА 3. Поэтика и художественная концепция поэмы А.Блока «Двенадцать». 

3.1. Символическая основа текста поэмы.

3.2. Семантические возможности интерпретации образов-символов

«Двенадцати».

3.2.1. Магия чисел  поэмы: 12 апостолов, 12 глав, 12 человек

3.2.2. Образы  стихий  (огня, пожара, метели, ветра)  как символы разрушения и  перемен.

3.2.3. Образы представителей  «старого» мира.

3.2.4. Образы Катьки  и Петьки как авторская интерпретация  Блоком традиционного сюжета  о любви в художественном пространстве  поэмы.

3.3.  Евангельские мотивы поэмы и проблема финала.

3.4.  Глубина контрастов поэмы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

БИБЛИОГРАФИЯ.

ГЛАВА 1. Поэма А.Блока «Двенадцать» как  художественное воплощение революционной  эпохи.

1. Особенности начала ХХ века как эпохи перемен

Во главе  русской поэзии десятых—двадцатых годов XX века стоят два поэта: Александр Блок и Владимир Маяковский. Оба они умерли молодыми: Блок — сорока лет, Маяковский — тридцати шести. Оба восторженно встретили социалистическую революцию, став без колебаний советскими поэтами в то трудное время, когда многие и многие известные литераторы «ехидничали, злобствовали», уверенные: «в ближайшем будущем наша возьмет, будет «порядок», и все — по-старому» [3 стр.16,17] Устаревший характер оценок!

И все-таки разительно несхожи, а во многом и противоположны художественные индивидуальности, пути и судьбы двух великих поэтов.

Маяковский стал певцом социалистической эпохи. Он, в сущности, с первых же шагов был «воплощением жизни  в одном из ее предельных проявлений», вдохновенно утверждал «прекрасную и удивительную» советскую жизнь, в которой творчество стало для него «заводом, вырабатывающим счастье». То же самое! Где Вы только их берёте?!

Блок, наоборот, воспринимал свой пройденный путь как  величайшую трагедию «детей страшных лет России», оценивал прожитую жизнь как «испепеляющие годы» [3 стр. 278]

С детства Блока  окружали люди глубоко религиозные  и чрезвычайно далекие от суровой  действительности: мать, тетки, друзья... Жизнь поэта с ранних лет протекала  в благоустроенном, стародворянского уклада, поместье Шахматове — по его словам, «угол рая неподалеку от Москвы». Здесь были «золотое детство, елка, дворянское баловство, няня». К тому же Блок очень рано оказался под влиянием мистико-идеалистической философии Вл. Соловьева.

Не удивительно поэтому, что, живя в таком камерном мире и рано увлекшись мистикой, поэт долгое время почти не знал России. О «полном незнании и неумении сообщаться с миром» он пишет в «Автобиографии», характеризуя свои студенческие годы. И, говоря далее о более позднем времени (1907), отмечает: «Долгая замкнутость в самом себе создала отчужденность от людей и мира, но освобождение наступает, надеюсь, хотя и медленно». 

Блок все же «всем сердцем, всем сознанием» приветствовал Великий Октябрь, !!! как еще ранее приветствовал революцию 1905 года, то это свидетельствует лишь о том, что он сумел в известной мере преодолеть воспитавшую его культуру, что он, по сути дела, долгие годы преодолевал ее, все более воспринимая идеи культуры демократической и революционной. И в этом, собственно, и заключается — в широком историческом и социальном плане — суть духовного развития Блока, в этом — разгадка и его поэтического величия.

Однако друзья и поклонники поэта из числа идеалистов и мистиков создали свою теорию. Блок — утверждают они — был и всю жизнь оставался мистиком, «чистым иноком», неизменным «рыцарем Прекрасной Дамы». «Стихи о Прекрасной Даме» провозглашаются поэтому высшим его достижением. П. Перцов, редактор «Нового пути» (журнала, где Блок дебютировал), писал еще в 1934 году, что для него самым совершенным созданием поэта являются мистические «Стихи о Прекрасной Даме». Марина Цветаева рисовала Блока «ангелом» и мучеником («рваные ризы, крыло в крови»), возносящимся над «окаянной» землей:

Было так ясно на лике его:

Царство мое не от мира сего

Вл. Пяст всерьез уверял: «Никакие материалисты не смогут отрицать, что от Блока исходила трепетность  касания иных миров» и т. д.

Жизненная и творческая трагедия Блока, — рассуждают далее эти  поклонники поэта, — заключалась  в том, что он решился уйти от мистики, «изменить» ей и тем самым «опустошил» себя.

В этом же духе трактуют и  сейчас творчество Блока буржуазные зарубежные литературоведы и русская  эмигрантская критика. Устаревшие позиции!

Ложная теория! Ложная концепция, превращающая большого, эпохального поэта в декадентствующего хлюпика. Сам Блок протестовал против такого понимания его поэзии, ее эволюции. В 1918 году он писал: «До сих пор я встречаюсь иногда с рассуждениями о «превращении» образа Прекрасной Дамы в образы следующих моих книг: Незнакомки, Снежной Маски, России и т. д. Как будто превращение одного образа в другой есть дело простое и естественное... Как будто сущность, обладающая самостоятельным бытием, может превратиться в призрак...»

Разумеется, творчество Блока, как и всякого поэта, в известном смысле едино: это единое при всех изменениях восприятие мира данным поэтом. Есть, стало быть, определенная закономерная связь между образом Прекрасной Дамы (осмысленным в его эволюции) и позднейшими образами Незнакомки, России, Революции, Катьки... Однако каждый из этих образов отражает «самостоятельную сущность», имеет «самостоятельное бытие», соответствуя различным этапам развития художника, отражая различные стороны как его собственной, так и объективной жизни. В конечном же счете единство творчества Блока — это единство при глубочайших противоречиях. И в этом отразилась борьба двух миров, из которых один тянул поэта в прошлое, а другой — к новой жизни и Революции.

И творчество Блока тем  и ценно, что это вовсе не история  духовного бытия одинокого мистика XX века. Нет, это полная огромного значения, по-своему выражающая эпоху, волнующая повесть о человеке, который долгие годы «испепелялся» господствовавшей культурой умирающего мира, но глубоко почувствовал ее ложь, неустанно вырывался из-под ее губительного влияния. Это — полная широчайшего социального и исторического смысла поэтическая повесть о борьбе двух культур и непобедимой мощи нового, наступающего революционного мира.

Вот почему так называемая «трагедия Блока» — это вовсе  не трагедия «падшего ангела», «измена мистике». Это вообще не трагедия «падения». Напротив, это хотя и полная великих мук, испытаний, трудностей, но при всем том — история не падения, а возрождения человека. История перехода из искусственного, келейного и отживающего мира в мир великой борьбы, настоящей жизни, свободы.

Не случайно поэтому в  черновых записях одного из центральных  произведений Блока о трагедии человека «испепеленной» жизни — в вариантах  стихотворения «Рожденные в года глухие» (1913—1914) — мы находим строки иной, по существу оптимистической тональности. По справедливому замечанию В. Орлова, в этом первоначальном тексте стихотворения «яснее раскрывается его тема». Действительно, здесь Блок отчетливо осмысливает свое трагическое восприятие жизни как «роковую пустоту», рожденную «преждевременной старостью», следствие несбывшихся надежд:

Быть может, старость слишком  рано

Стучится в наши двери. Пусть.

Нас старят виденные раны,

Надежд несовершенных  грусть.

Здесь Блок говорит о своем  поколении не только как о поколении «страшных лет России» и о прожитых годах не только как об «испепеляющих». Есть, оказывается, в этих «страшных годах» и другое — свeтлое, возрождающее начало:

Но мы — мы дети дней свободы,

Мы не забыли ничего ....

Мы все —  невольно или вольно —

Свидетели великих  лет...

О том, как в  творчестве Блока своеобразно и  конкретно отразилась борьба двух решающих исторических сил, двух культур, и должна пойти в дальнейшем речь. И здесь  мы встречаемся с целым рядом  сложнейших проблем.

С одной стороны, борьба двух культур отразилась и в теоретических работах Блока и в его художественном творчестве, а это — при всем их единстве — далеко не тождество: противоречия между творчеством и идейными позициями автора — явление нередкое, и у Блока это особенно остро выражено. А с другой стороны (и это главное), буржуазная культура рассматриваемой эпохи проявлялась чрезвычайно разнообразно. Это был сложный мир различных концепций философии истории, теории государства, эстетики и т. п., часто даже враждовавших друг с другом.

Блок выступил как символист младшего поколения  — теург. Он ярче всех художественно  воплотил мистическую «Вечную Жену», разделяя теоретические взгляды  теургов и активно защищая  их еще в 1910 году. В известной мере Блок сохранил отдельные положения  философии истории и эстетики теургии до последних лет жизни. Но вместе с тем уже с ранних лет Блок несомненно чувствовал, особенно как художник, ограниченность и порочность этих взглядов, преодолевал их.

А с другой стороны, младосимволизм был непосредственно  связан с поэтами старшего поколения, с их эстетикой, художественной практикой. Известно, что Брюсова Блок считал своим учителем (наряду с Вл. Соловьевым).

Поэтому художественное творчество Блока и его теоретические  взгляды невозможно осмыслить вне  теории и практики всего русского символизма. Здесь начало творчества Блока, отсюда — своеобразие всего его пути. Буржуазную культуру он преодолевал прежде всего в ее специфической символистской, шире — декадентской формации.

Александра  Блока наиболее блистательно преодолевший модернизм в его русской разновидности (символизм) и тем самым открывший себе дорогу от келейного искусства к постижению огромного мира, который неимоверно обогатил Блока не только тематически, но и непосредственно в поэтической области.

Путь Блока (как, впрочем, и путь Брюсова) оказывается в высшей степени знаменательным: это великая школа для современных зарубежных художников, так или иначе находящихся еще в орбите модернистских влияний. [1]

 

Содержание  раздела мало соответствует его названию. Многие подходы принадлежат ушедшей эпохе. Не показано опоры на литературоведческие источники. Много общих мест, не имеющих отношения к теме работы.

1.2.  Концепция революции в мировоззрении поэта

Новый этап творчества Блока связан с годами подготовки и свершений первой русской революции. В это время выходит сборник «Стихи о Прекрасной Даме» (1904), создаются стихотворения, позже вошедшие в книги «Нечаянная Радость» (1907) и «Снежная маска» (1907), трилогия лирических драм («Балаганчик», «Король на площади», «Незнакомка) — 1906). Начинается работа поэта в области критики и художественного перевода, возникают литературные связи, преимущественно в символистской среде . Имя Блока приобретает известность.

В 1903—1906 гг. Блок чаще и чаще обращается к социальной поэзии. Он сознательно уходит из мира лирической отьединенности туда, где живут и страдают «многие». Содержанием его произведений становится действительность, «повседневность» (хотя и истолковываемая порой сквозь призму мистики). В этой «повседневности» Блок все настойчивее выделяет мир людей, унижаемых бедностью и несправедливостью. В стихотворении «Фабрика» (1903) тема народного страдания выходит на первый план (ранее она лишь брезжила сквозь образы городской «чертовщины» — «По городу бегал черный человек...», 1903). Теперь мир оказывается разделенным не на «небо» и «землю», а на тех, кто, скрытый за желтыми окнами, принуждает людей «согнуть измученные спины», и на нищий народ. В произведении отчетливо звучат интонации сочувствия «нищим». В стихотворении «Из газет» (1903) социальная тема еще заметнее соединена с ярким сочувствием страдающим. Здесь рисуется образ жертвы социального зла — матери, которая не смогла вынести нищеты и унижения и «сама на рельсы легла» . Здесь же впервые у Блока появляется характерная для демократической традиции тема доброты «маленьких людей». В стихотворениях «Последний день», «Обман», «Легенда» (1904) социальная тема поворачивается еще одной стороной — рассказом об унижении и гибели женщины в жестоком мире буржуазного города.

Произведения эти очень важны для Блока. В них женское начало выступает не как «высокое», небесное, а как «падшее» на «горестную землю» и на земле страдающее. Высокий идеал Блока отныне становится неотделимым от реальности, современности, социальных коллизий. Произведения на социальные темы, созданные в дни революции, занимают в сборнике «Нечаянная Радость» значительное место. Они завершаются так называемым «чердачным циклом» (1906), воссоздающим—в прямой связи с «Бедными людьми» Достоевского — уже вполне реалистические картины голодной и холодной жизни обитателей «чердаков».