Автор работы: Пользователь скрыл имя, 30 Мая 2013 в 12:52, курсовая работа
Наряду с Александром Гершенкроном и Саймоном Кузнецом (оба, кстати, выходцы из России) Норт стоял у истоков современных исследований в области экономической истории - большое количество известнейших ныне ученых прошло его школу. Но если ранние работы Норта были посвящены таким конкретным проблемам, как например динамика цен и заработной платы в средневековой Англии [7], рост благосостояния американцев в XVII-XIX вв. [3] или оценка эффективности океанского судоходства [4], то впоследствии он один из первых стал проводить межстрановые сопоставления и количественные оценки различных стратегий экономического роста [9, II]. От большинства других экономических историков (в том числе от Фогеля) Норта отличает стремление не столько к количественным и статистическим оценкам экономических параметров и не к построению контрфактических моделей, а к анализу реальных исторических явлений и событий и поиску их объяснений
Введение………………………………………………………………………………….….3
1.Биография Дугласа Норта……..…………………………………………..………………...4
2. Теория государства………………………………………………………………...…….….5
3. Простая неоклассическая теория государства Д.Норта…………………………….….…8
4. Вклад неоинституционализма в понимание проблем переходной экономики……..…11
5. Институциональные изменения………………………………………….…………….….14
6. Адаптивная эффективность и современная технология………..…………………….….16
7. Идеология, выбор и адаптивная эффективность……………………………...…….……17
8. Зависимость от выбранной траектории………………………………………………..….18
9.Понимание экономики переходного периода……………………………………………..19
10. Вторая экономическая революция……………………………………………………….26
11. Бюрократия как основа формирования правящей элиты в современной России…….29
12. Коррупция во взаимоотношениях граждан и власти: Социальная основа и формы проявления. 37
13. Концепция коммуникативного государства и Российский политический процесс. 46
Заключение. Концепция институтов и институциональных изменений
ДУГЛАСА НОРТА: Глазами теоретика права……...………………...…………………51
Список использованной литературы:………………………
Применительно к проблеме возникновения
государства, стоит упомянуть еще одну
теорию - теорию имплицитного контракта
или самоподдерживающихся соглашений
(self-enforcing agreements). Она разработана скорее
применительно к фирме, чем к государству, в
1970-ых гг. Ее автор - Костас Азариадис (Costas
Azariadis). Вопрос self-enforcing agreements рассматривал
и Джордж А. Акерлоф (George A. Akerlof) в статье
«Трудовые контракты как частичный обмен
подарками» - «Labour Contracts as a Partial Gift Exchange»
(1982).
Имплицитный контракт (о чем писал еще
Уильямсон) - это контракт, приведение
которого в действие гарантировано исключительно
правом другой стороны прервать данные
отношения. Например, совместная игра
Васи и Пети в кубики может быть прервана,
если одному из них не понравится поведение
другого (он может забрать свои кубики
и уйти). Но в таком контракте нет никаких
предустановленных правил игры. Скажем,
на стене старшей группы детского сада
не висит объявления, что, если Вася будет
обзывать Петю «бякой», Васю накажут, посадив
в чулан. Поскольку в имплицитном контракте
нет внешних сил, к которым можно было
бы апеллировать, устойчивость отношений
базируется только на долгосрочной взаимной
выгоде от соблюдения данной договоренности.
Акерлоф считает, что любые сколько-нибудь
устойчивые отношения основаны на том,
что стороны сознательно не стремятся
достичь оптимального распределения своих
ресурсов в каждый данный момент времени,
а останавливаются на неком более приемлемом
для партнера варианте. Например, человек
приходит наниматься на работу (т.е. заключать
трудовой контракт), рассчитывая, что ему
предложат 2000 руб./мес., а ему предлагают
лишь 1700 руб./мес. Тем не менее, он соглашается,
он останавливается в своих требованиях,
потому что работа, да и сам наниматель
ему нравятся. А тот говорит ему: «Я бы,
конечно, предпочел, чтобы ты работал по
10 часов. Но ты мне нравишься, мне хотелось
бы с тобой работать, и я не буду этого
требовать. Можешь работать по 9 часов».
И возникает некая зона устойчивости данных
отношений. Она устойчива благодаря тому,
что и наниматель, и нанимаемый могут от
некой точки недотягивания до оптимума
в случае нужды дотянуть до этого оптимума
и даже зайти дальше, если круг их доброжелательности
друг к другу действительно определяется,
как отношения взаимной помощи, т.е. если
первый в какой-то момент сможет принять
во внимание, что у второго возникла необходимость
чуть больше получить, а второй пойдет
навстречу первому и поработает чуть дольше,
когда у первого появится в этом необходимость.
(Вспомним, что при общинных долгосрочных
отношениях каждый член общины в определенных
пределах может поработать на другого
ее члена даром.) На самом деле, это нормальные
трудовые отношения. Здесь накладываются
два процесса. Один - стремление к достижению
оптимального распределения ресурсов,
который, в конечном счете, не нарушается,
ибо он сходится в точке оптимального
распределения с другим процессом - процессом
страхования взаимоотношений. И нанимателю,
и нанимаемому жалко расставаться друг
с другом, они заинтересованы помимо того,
чтобы получить 2000 руб. зарплаты или 10
часов труда, еще и в сохранении своих
отношений, и у них возникает reciprocal ring
- круг отношений взаимной помощи вокруг
точки равновесия, что страхует их от флуктуаций.
При недружественном отношении (в ситуации,
когда один упрется и прервет эти отношения)
фирма окажется неустойчивой. А фактор
дополнительной устойчивости будет страховать
данные отношения, как продолженные, где
люди ценят сами эти отношения. Классический
случай продолженного имплицитного отношения
представляет собой контракт, который
образует государство, потому
что пребывание в нем людей не конечно.
3. Простая неоклассическая теория государства Д.Норта.
Для Норта государство - простая
Кроме того, распределение ренты может
идти не только в пользу агентов, но и частично
в пользу граждан (подданных) в случае,
если альтернативные издержки подданных
по выходу и/или по замещению данного правителя
будут низкими. Если же альтернативные
издержки подданных высокие - до границы
добираться далеко и трудно, трудно и заменить
правителя (оружия купить нельзя, собираться
более, чем по трое, нельзя - ну, как тут
организуешь народное восстание или Октябрьский
переворот?!), - то в этих условиях даже
частично рента не будет распределяться
в пользу граждан.
Однако
и при свободных границах, когда альтернативные
издержки выхода (exit costs) граждан низкие,
существуют издержки, мешающие им уехать
в более благополучную страну. Это т.н.
sunk costs (утопшие издержки), которые люди
несли в своей жизни, и которые они уже
не смогут вернуть. Это издержки, связанные
с образованием в самом широком смысле,
т. е. знание обычаев (принадлежность к
мягким институтам), язык, культура, семейные,
дружеские и деловые связи. Неформальные
институты имеют свою цену. Но как только
ты переезжаешь из России в США или Израиль,
все это пропадает. Ты не можешь устроиться
на квалифицированную работу, потому что
там нужно уметь не только хорошо считать,
но и свободно владеть разговорным языком;
нужно иметь знакомых, а у тебя их нет.
В результате, ты резко выпадаешь из привычной
для тебя страты (твой социальный статус,
доход много ниже). Ты испытываешь дискомфорт
- ведь тебе не с кем поговорить, так как
окружающим, которые зачастую доброжелательно
настроены в отношении тебя, ты все же
по большому счету не интересен. В связи
с этим у многих эмигрантов возникают
огромные проблемы. И, тем не менее, люди
уезжают. Рассмотрим несколько примеров.
Из СССР
в 1970-80-ых гг. уезжали евреи. Их exit costs были
низкими, так как они целыми семьями выезжали
массово в Израиль или США, где были большие
еврейские общины. Т.е. они попадали в аналогичное
сообщество, где могли и пристроиться,
и разговаривать на своем языке (на русском
или на идиш, а не на иврите). Кроме того,
действовала система поддержки, организованная государством
В эти же годы из СССР эмигрировали интеллектуалы
любой национальности, exit costs которых тоже
были низкими. Дело в том, что эти люди
имели очень высокую идиосинкратическую
ценность (они были высококлассными специалистами,
в ряде случаев с мировым именем), и, естественно,
у них не было проблем с трудоустройством.
Труд их - тех же танцовщиков Р.Нуреева
или М.Барышникова - оценивался на порядок
выше на Западе, чем в СССР. Т.е. издержки
оппортунизма у них оказывались низкими,
и они уезжали. Exit costs косовских албанцев
по сравнению с издержками существования
внутри Югославии сегодня тоже крайне
низки - они просто вынуждены спасать свою
жизнь бегством. Сказанное касается
и replacement costs. В любом случае существует
некая закономерность: правительство
может вести себя оппортунистически по
отношению к своим гражданам, делать с
ними все, что пожелает, если их альтернативные
издержки высоки; а при низких альтернативных
издержках граждан правительство вынуждено
делиться с ними частью своей ренты.
По Норту,
у простой статической модели есть два
ограничения. Во-первых, это уровень политической
конкуренции, внутренней и внешней. Во-вторых,
это собственные трансакционные издержки
правителя, куда входят:
- агентские издержки, т. е. издержки мониторинга
и контроля за бюрократами с тем, чтобы
они не растаскивали достояние правителя
и правильно реализовывали его волю;
- издержки по информации, предполагающие
сбор информации о подданных, чтобы определить
оптимальный уровень сбора налогов, т.е.
максимизировать монопольную ренту, правителю
необходимо знать, с кого и что можно взять,
а для этого ему приходится тратиться
на различные службы, начиная с Госкомстата
и Социологической службы и кончая различными
разведками и контрразведками. Принимая
в расчет эти ограничения, правитель обычно
не максимизирует свой доход, а соглашается
на такую совокупность прав собственности
и контрактных прав, которая благоприятна
для групп риска - групп, имеющих низкие
replacement costs и exit costs. Обратимся к историческому
примеру. При феодализме абсолютному правителю,
казалось бы, имело смысл прежде всего
облагать налогами самые богатые сословия
- церковь и феодалов. Однако он боится
и не берет деньги с верхних децилей, с
которых есть, что взять, у которых половину
возьми, они и не заметят, а пытается собрать
скудные гроши - десятину - с крестьян,
которые на 10 порядков беднее. Он понимает,
что крестьяне, только доведенные до предела,
соберутся, возьмут вилы и выступят против
него; а стоит ему у придворного любимого
жеребца отнять, он уже назавтра без головы
останется, так как придворный - кузен
его охранника.
Норт на
очень простой модели убедительно показывает,
почему столь долго в истории существовало
абсолютно неэффективное, даже с точки
зрения эгоистических интересов правителя,
распределение налогового бремени и прав
собственности. Хотя правители знали об
этом всегда, на секуляризацию они решились
исторически недавно и провели ее, поделившись
в значительной мере доходами с другим
сословием - буржуазией. Правители постоянно
были вынуждены балансировать между группами
риска и собирать налоги не с них, а с тех,
кто более беден и менее влиятелен, у кого
гораздо выше издержки на то, чтобы объединиться
и свергнуть правителя. Это пример «институциональной
ловушки» - устойчивого неравновесного
состояния, устойчивого неэффективного
распределения ресурсов, на преодоление
которого нам нужно на порядок больше
ресурсов, чем мы приобретем в результате
слома данной ситуации. История человечества
полна такого рода институциональными
ловушками, что свидетельствует о том,
что инструмент микроэкономического анализа
явно недостаточен для объяснения исторического
процесса.
Институты влияют на тип экономической системы, на тот путь, по которому развивается экономика. Институты определяют в совокупности с используемой технологией трансакционные издержки и издержки производства, тем самым, влияя на экономическую ситуацию. Институты - это набор формальных правил, неформальных ограничений и механизмов их принудительного осуществления. Важно то, что формальные правила могут быть изменены государством, а неформальные ограничения изменяются очень медленно. И формальные правила, и неформальные ограничения, в конечном счете, формируются под воздействием субъективного мировосприятия людей, которое, в свою очередь, и определяет эксплицитный выбор формальных правил и развитие неформальных ограничений. Институты отличаются от организаций. Институты - это правила игры, а организации - это группы индивидов, которых связывает общая целевая функция. Например, к экономическим организациям относятся фирмы, профсоюзы, кооперативы, политические учреждения и политические партии, законодательные органы и так далее.
4. Вклад неоинституционализма
в понимание
проблем переходной экономики.
Институты и эффективные рынки.
Институты - это правила игры в обществе. Или, более формально, - это ограничения, изобретенные самими людьми, формирующие взаимодействие между экономическими агентами. Тем самым они приводят к возникновению стимулов к обмену, будь то обмен политический, социальный или экономический. Вряд ли влияние институтов на экономику является спорным вопросом. Также самоочевидно, что изменение экономического строя во времени происходило не без участия институциональной системы. Но анализ источников экономического развития, связанных с институтами, усложняется вследствие того, что Западная неоклассическая экономическая теория абстрагировалась от идей институционализма и институты как таковые вообще не рассматривала. Было бы большим преувеличением говорить, что в то время как неоклассическая экономика сосредоточена на эффективности рынков, мало кто из западных экономистов понимает, что главным условием эффективности является институциональные ограничения, они просто принимают их как заданные. С помощью набора политических и экономических институтов осуществление трансакций становится более дешевым, возрастает вероятность возврата кредитов и выполнения обязательств, кроме того, этот набор институтов способствует эффективности рынка факторов производства и рынка товаров и услуг, что лежит в основе экономического роста. Можно выделить четыре основные фактора, которые определяют издержки осуществления сделок или обмена.
Первый - издержки измерения ценностных характеристик товаров и услуг, а также издержки участия экономических агентов в обмене, то есть трансакционные издержки. Можно сказать, что само понятие «права собственности» состоит из некоторого набора прав, которыми обмениваются экономические агенты. И чем сложнее измерить ценностные характеристики этих самых обмениваемых прав, тем выше трансакционные издержки. Эти измерения заключаются в определении некоторых физических параметров обмениваемых прав (цвета, размера, веса, количества и так далее), а также определении прав собственности (право пользования, право получения и отчуждения дохода). Когда такие затраты высоки или являются непредвиденными, права являются не полностью специфицированными. Вследствие этого становятся важными другие факторы, влияющие на трансакционные издержки.
Второй фактор, определяющий трансакционные издержки, - это размер рынка, который определяет, является ли обмен персонифицированным или нет. В случае персонифицированного обмена большую роль играют такие факторы, как связи родства, дружба, личная приязнь или неприязнь, имелись ли деловые отношения ранее или нет. Все перечисленное выше снижает необходимость в дорогой спецификации прав собственности и в четком юридическом описании обязательств сторон. Напротив, при неперсонифицированном обмене нет никаких стимулов или ограничений против того, чтобы стороны просто эгоистично извлекали выгоды друг от друга. Соответственно стоимость заключения контракта будет возрастать по мере повышения потребности в более сложной спецификации прав собственности и обязательств, возникающих при совершении сделки. Совершенная конкуренция является основным ограничением на эффективных рынках, где осуществляется неперсонифицированный обмен.
Третий фактор - это регулирование и принуждение. То есть в абсолютно совершенном (с точки зрения осуществления сделок и их регулирования) мире должна была бы существовать некоторая третья сторона, которая бы абсолютно беспристрастно (и с наименьшими издержками) оценивала и разбирала споры, и назначала бы компенсацию пострадавшей стороне в случае нарушения контракта. В этом мире не было бы ни оппортунистического поведения, ни обмана. Но такого мира не существует. Ведь на самом деле создание относительно беспристрастной судебной системы явилось одной из самых серьезных проблем в экономическом развитии. На Западе развитие различного рода судов, юридических систем и относительно беспристрастного органа судебного исполнения сыграло решающую роль в создании сложной системы контрактов, которые существуют во времени и в пространстве. Кроме этого, это насущно необходимо в мире, где основную роль играет специализация. Если придерживаться основного предположения неоклассиков о рациональном поведении экономических агентов, то есть о том, что все экономические агенты максимизируют свое благосостояние, тогда три выше указанных фактора определяют стоимость или издержки обмена. В каждой конкретной ситуации индивид будет максимизировать прибыль любыми способами, то есть если он может безнаказанно нарушить контракт, то он это сделает. Но трудно себе представить, что обмен будет возможен, если это предположение в точности описывает человеческое поведение. Высокие издержки, связанные с осуществлением сделки, с составлением контракта и соглашений лишили бы мир специализации и разделения труда, возможности эффективного осуществления обмена и заключения сделок. Поэтому имеет значение также и четвертый фактор - идеология и мировосприятие людей. Идеология состоит из набора субъективных моделей, с помощью которых индивидуумы объясняют и оценивают мир вокруг них. Причем идеология играет существенную роль не только в политических выборах, но является основополагающей и при индивидуальном выборе, который, в свою очередь затрагивает экономическую ситуацию в целом. Индивидуальное мнение относительно справедливости и юридической обоснованности правил игры, очевидно, затрагивают всю экономику. Иначе надо было бы объяснять необходимость получать образование так же, как и обоснованность каких-то крупных инвестиций, сделанных политическими деятелями, предпринимателями, лидерами трудовых коллективов и другими, чтобы убедить всех экономических агентов в справедливости или несправедливости, обоснованности или необоснованности контракта или договора. Роль идеологии возрастает по мере увеличения издержек, связанных с измерением, спецификацией прав собственности и составлением контракта. Если эти издержки достаточно низкие, то не важно, считают ли люди правила игры справедливыми или нет. Но именно потому, что издержки спецификации прав собственности и составления контракта высоки, идеология играет не последнюю роль. Эффективные рынки появляются благодаря функционированию институтов, которые обеспечивают снижение трансакционных издержек и издержек составления контракта в какой-то момент времени, но нас интересуют рынки с такими характеристиками не в какой-то отдельный момент, нам бы хотелось, чтобы эффективность рынков существовала непрерывно во времени. Для этого необходимы институты, которые бы обеспечивали экономическую и политическую гибкость для адаптации к новым условиям, к новым возможностям. Такие адаптивно эффективные институты должны обеспечить стимулы к обучению и к знаниям, стимулировать инновации, поощрять экономических агентов, склонных к риску и имеющих предпринимательскую способность. В мире неопределенности и несовершенства информации никто не знает правильного решения проблемы, которую мы рассматриваем (Хайек очень подробно рассуждал на эту тему). Поэтому институты должны поощрять нововведения, или даже стремление к чему-то новому, и устранять ошибки. Логический вывод - необходимо децентрализовано принимать решения, это позволит обществу рассмотреть и исследовать несколько альтернативных способов решения, и выбрать лучший. Также важно учитывать прошлые промахи и учиться на ошибках. Таким образом, институты должны не только снизить издержки по спецификации прав собственности, издержки, связанные с составлением различных законов, но также способствовать децентрализованному принятию решений и эффективности конкурентных рынков.
Структура институтов
Формальные правила включают
в себя набор политических (законодательных,
юридических) правил, экономические
правила и контракты. Политические
правила в широком смысле определяют
иерархию государства, его основную
структуру принятия решений и
эксплицитные характеристики контроля
над «повесткой дня». Экономические
правила определяют права собственности.
Контракты определяют условия, правила
проведения обмена. Функция правил
заключается в том, чтобы, учитывая
начальные способности
Кодексы поведения в отличие от соглашений и норм поведения, очевидно, не способствуют поведению, максимизирующему благосостояние, а скорее ведут к некоторым жертвам благосостояния в обмен на другие ценности. Их значение при осуществлении выбора экономическими агентами является предметом споров по поводу моделирования, например процедуры голосования на выборах Конгресса США (см. Kalt M., Zupan M., 1984). Люди, ведущие эти споры, в большинстве своем так и не увидели истинной причины, почему поведение, соответствующее нормам и кодексу поведения, может быть очень важным. Формальные институты (правила) часто преднамеренно, а иногда случайно способствуют снижению издержек индивидов, если они придерживаются общепризнанного поведения (в соответствии с кодексами поведения), поэтому роль самих кодексов поведения велика. Индивидуальные голоса обычно не имеют большого значения, но в совокупности они формируют политический мир демократических государств, причем каждый голос стоит избирателю относительно немного. Поэтому политические деятели обычно ищут способы воздействия на предпочтения избирателей, чтобы сместить их выбор в свою сторону (Denzau, Riker, Shepsle, 1985). Именно вследствие такого лоббирования судьи, которые работают в течение длительного срока, должны быть ограждены от воздействия групп специальных интересов, чтобы они принимали решения объективно, а не на основе того, как эти группы будут интерпретировать закон. В каждом из этих случаев сделанный выбор существенно отличается от того выбора, который был бы сделан, если бы индивид полностью нес все издержки связанные с этим выбором. То есть существуют специальные институты, создающие внешние эффекты, которые меняют исход выбора. Чем в меньшие издержки обходятся нам наши убеждения (идеи, догмы, предубеждения), тем большую роль они будут играть при осуществлении выбора экономическими агентами (для эмпирического доказательства см. Нельсон и Силберберг, 1987). Соглашения могут основываться на принуждении со стороны третьего лица (социальные санкции или принуждение со стороны государства), со стороны контрагента (возможность осуществить возмездие) или они формируются просто под воздействием общепризнанных стандартов поведения. Насколько эффективно составлены соглашения, насколько хорошо они выполняются, от этого зависит вся экономическая ситуация. Способность институтов поддерживать соглашения во времени и в пространстве, обеспечивать их выполнение - основа эффективности рынков. Если не вникать вглубь проблемы, то может показаться, что это требование достаточно легко осуществить. Все, что для этого нужно, - это эффективные, беспристрастные правовые системы и суды для поддержки формальных правил, корректные социальные санкции для поддержки норм поведения и сильные нормативные стандарты честности для поддержки самих кодексов поведения. Создание и поддержка эффективных прав собственности зависит от государства, но возникают сложности, если невозможно получить модель государства, которое приводит к таким результатам одновременно с выполнением предположения о максимизации благосостояния и одновременно с учетом проблемы временного горизонта, которые непосредственно характеризуют все политические решения. Также сложно создать нормативные стандарты поведения, которые укрепили бы формальные правила и сделали бы их эффективными. Но, тем не менее, когда экономисты говорят об эффективности рынков, они неявно предполагают, что все вышеперечисленные условия выполняются. Исторические доказательства для построения некоторого обобщения по поводу развития эффективных рынков очень слабые. Нельзя объяснить господство Запада на протяжении последних шести веков в терминах простого реструктурирования прав собственности и развития более эффективных политических рынков. Нужно иметь в виду культурные и идеологические ценности, которые способствовали возникновению эффективных прав собственности. Культурные ценности становились важным и относительно независимым источником успешного роста Запада по мере того, как было дискредитировано «веберовское» наследие роли протестантской этики в становлении капитализма. Это было на Западе, а вот про Японию и Азию нельзя такого сказать. Но мы знаем слишком мало о роли культуры и идеологии в формировании экономических систем.